Телебанк

Аватар пользователя Ilia-Harit

Меня зовут Илья Юрьевич Левин, или Левинас Эли Юрьо. Мне 37 лет и в этом богоугодном заведении под названием Телебанк, я уже не один месяц как подвизаюсь юристом на аутсорсинге.
Год назад меня привёл сюда мой дружок Илюша, бывший видненский омоновец, работающий здесь начальником охраны.И вот, после беседы с председателем банка Максом и управляющим Воробьевым, - меня приняли  на работу в качестве юриста на аутсорсинге за две тысячи баксов в месяц. Особо моих работодателей впечатлил мой выигрыш дела у правительства Москвы в арбитраже и рекомендации двух известных людей - моего учителя Александра Ивановича Филатова и его сына Юры, официального адвоката солнцевских. Мне же, на фоне потери моего кооператива, предложение тоже показалось заманчивым. Кабинет, переговорная, свободный график, и, наконец, неплохой по нынешним временам гонорар при небольшой нагрузке.
Контора моя находится в новострое на Новоспасском и я готовлю договор об инвестировании в строительство нового здания с хозяином этого чудо-теремка Макакиным, грустным бабником из Красного креста, кидающимся с дымящимся наперевес на любую юбку. В этом же здании находится штаб квартира Спартака с его владелицей, энергичной бизнес-бабой Олей, у которой я веду развод с разделом имущества, периодически отбиваясь от её попыток расплатиться со мной натурой как с отцом-одиночкой.
Список владельцев Телебанка почему то более всего напоминает мне судовую роль пиратского фрегата: Кобзон, покойные братья Квантришвили, Отари и Амиран, ( последний - мой знакомец еще по службе в армии, где  я зашивал его после того как он вскрылся в БУРе), краса и гордость Степногорской зоны, Махмуд Эсамбаев и его страшноватый  племянник Сеид-Абдул, Бобон, Глобус и Макинтош, и завершает эту живописную компанию флибустьеров некто Фелипе Хесус Нери, лысоватый коренастый хмырь в очках , представляющийся перуанским горнопромышленником, владеющим золотыми и серебряными приисками в пустыне Наска. (но на самом деле, действующий член ЦК Сендеро Луминосо, основной работой которого является торговля национальным продуктом Перу - коксом под видом поставок в Россию мясных консервов, причем океанскими пароходами).
В общем,эмблемой Телебанка легко могли бы стать Жоли руж или Веселый Роджер.
Что же касается всех этих пиратских тайн, то в них посвящены лишь Макс и Воробьев, персонал же банка пребывает в полном неведении и только удивляется золотому дождю, сыплющемуся в закрома банка со всех городов и весей одной шестой суши.
Ирка, главбух банка, о чем то догадывается. Но поскольку она, по совместительству с работой, ещё является матерью - одиночкой с двумя очаровательными близняшками- подругами моей Инки, предпочитает изображать полное неведение. Ее вполне можно понять - сбежав от своего мужа-полубандита из Оренбурга, она пашет, как мама- карла , чтобы заработать себе на квартиру и образование для детей....
Каждый из учредятлов - приватиров имеет своего человека в банке-фрегате. Ничьи, с общего согласия , только я, Ирка и Илюшка с братом Серегой, лопоухим и коренастым ментом из видненского ОМОНА. В октябре девяносто- третьего Серега получил пулю в бедро и мы с Илькой, матерясь и задыхаясь, волокли его из-под огня во двор в Глубоком переулке.
У Ильки и Сереги здесь парализованная мать и сестра близнец Сережки - Ленка. Беженцы из Баку. Жили на Завокзальной. Когда начались погромы, Сережка, служивший срочную, на пару с братом угнал БМД из части, погрузил мать и сестренку, и, отстреливаясь, прорвался к аэродрому. Семью отправил в Москву. Лебедь как-то отмазал их, подписав приказ об увольнении, и они ушли служить в Видное. Живут в Серегиной квартире, до этого снимали углы. У Ильки ментовская карьера не задалась, он ушел в банк начальником охраны и, по-моему, подрабатывает ещё где-то на стороне. Он был снайпером, но об этих годах молчит. Периодически у него появляются деньги, и немалые, и я могу только догадываться, откуда, не очень удивляясь тому факту, что после убийства Поляничко, у Ильки нашлись деньги на трешку в Троицке, где сейчас идет  ремонт.
Это квартира для его мамы и сестры. Подружились мы в октябре 93- го во время боев на Пресне, когда я волок с ним мармудона Серегу, подставившегося под огонь приднестровцев. Я тогда командовал взводом у Славки Крайника в Живом кольце. Как выразилась моя бывшая жена, уставшая от моей авантюрной натуры и уехавшая полтора года назад с сыном в  Америку, - искал приключений на свою задницу.
От брака у меня осталась дочь Инка, одиннадцатилетний вариант Пеппи- длинный чулок, три комнаты в коммуналке на Соколе , которые мы делим с сестренкой -врачом, дача в Михневе и дом в Литве в Тракае, выкупленный у отставного заворуя на компенсацию за дом прадеда в Вильнюсе на улице Жиду. Сам прадед сгинул в Устьвымлаге, после отказа возглавить исход евреев на Таймыр.
В Михневе сейчас бушуют Иркины близняшки в компании с моей дочерью и под надзором любимой сестренки. Бывшая жена счастлива в новом браке, сыну там хорошо. Дай им Бог хорошей жизни, а я благодарен ей, что оставила мне дочь и развелись мы без скандалов.
На корпоративе 8 марта Ирка произвела неизгладимое впечатление на Ваньку Голышева, человека от  Бобона, и спряталась от него у меня в кабинете в порванном платье. Ваньке мне пришлось дать в пятак и объяснить правила поведения в приличном обществе. С тех пор Ванька ненавидит меня и ее, но зная, что я дружу с братьями Дзампаевыми, делать пакости откровенно опасается. Внешность у Ваньки как у питекантропа. Низкий лоб, мощно вылитые надбровные дуги. Наколки на руках поясняют его трудный жизненный путь дворового хулигана, чалившегося с малолетки. Если бы тогда, во время драки, не подоспели Дзампаевы, он размазал бы меня по стенке в моем же кабинете. Однако - то ли он был слишком пьян, то ли Илька с Серегой вовремя подоспели, но я вышел из этой схватки слегка помятым Ланцелотом, победителем неандертальца.
Ирка с тех пор дружит со мной и перекуривает тайком в моем кабинете под чашечку кофе в свободную минуту. Я же влюблен в нее по самые уши, но завязывать с ней какие-то отношения не спешу, так как не знаю, как это воспримут наши девчонки , и не помешают ли они( отношения) нашей дальнейшей дружбе....
Соглашение, которое я ваяю, не клеится. Во дворе шляется Макакин, обходя владенья свои, и любуясь Максовым Гелендвагеном бронзового цвета о трех осях.  У самого Макакина Крузак, но трехосный Гелик ему, как бельмо в глазу. У самого выезда на Новоспасский стоит и моя скромная серебристая Мицубишка-Кольт.
Год назад Кобзон и присные, видимо, нашли другой источник бабла. Фелипе Хесуса вывели из правления банка. Остался его человек, кубинец Рамон, но сделки он уже не контролирует. На кубинца он, кстати, совсем и не похож. Скорее, индеец кечуа. Абсолютно ничего не выражающие глаза, как у щитомордника. По русски говорит с легким акцентом, ездит на огромном линкольне стрейч с водителем, тоже латиносом. В процессе терок были убиты Отарик и Амиран, и сейчас в банке шаткое статус- кво.
Звонит мобильник. На проводе Костя Шор. Из московского ГУ ЦБ. Мобильник громоздкий - ящик с трубкой, предмет зависти новых русских. С Шором мы дружим. Дочери вместе занимаются верховой ездой.
- Юрьич, сруби бабла со своего шефа, -предлагает он. - У вас к пятнице лицензию отзовут. У тебя день. И тебе лучше быть от всего подальше. 
«Денек круто начался», - подумал я. Если отзовут лицензию, то мало не покажется: учитывая досье наших учредятлов, перспектива остаться без места явно меркнет на фоне вырисовывающейся горы трупов.
Макс и Воробьев ,скорее всего, вылезут, а ,может, и нет, но то, что основные кандидаты на зачистку - это Ирка, я, Илька и Сережка - не вызывало никаких сомнений. Хорошие дела.
Сажусь за комп и печатаю от себя, Ирки, Ильки и Сереги соглашения об увольнении по соглашению сторон. Общая сумма-хрен ее знает. Нам придется жить, оглядываясь, года два. При этом для меня и Ирки Россия исключена напрочь. В Америке тоже достанут. Не те, так эти. Печатаю на каждого два с половиной миллиона баксов. Гонорар за инсайд , кстати сказать, достаточно скромный , так как кассе банка где- то лямов двести.
У меня есть литовский паспорт. В 91-ом году получил как прямой потомок. У Инки тоже. Сестренка также имеет паспорт. Ирка этой зимой ездила со своими близняшками в Литву в Друскеникай и Бирштонас. Виза у нее есть.
Беру свой мобильный сундук и спускаюсь в кабинет к Ильке. Судя по запаху, Серега смолит в кресле папиросу с анашой ,но еще не под кумаром. Бакинские привычки. Илька сидит за столом, положив на него ноги. Все кабинеты слушаются(Илька меня просветил).
За братьев я не беспокоюсь. У Ильки есть виза в Германию и у Сереги тоже. Они тачки в этом году оттуда гоняли. Предлагаю всей честной компании попить кофейку в кафешке, зайдя за девочками.
Я отправляюсь за Иркой, а Илька идет за Ленкой, операционисткой с лицом и фигурой куклы Барби. Впрочем, за глаза ее Барби и зовут. Она сидит на валютных проводках. С Илькой она уже год, и ее трехлетняя дочь зовет его папой. Илька ее не оставит , да и в моем плане для неё отведена немаловажная роль.
Ирка в своем кабинете. Слава Богу, она одна и свободна.
Заказав кофе в кафе, где раньше была Березка , я излагаю команде свой план. Илька схватывает сразу, Серега - завсегда с братом, а у Ирки начинают трястись руки. Тут, в первый раз за все время нашего знакомства я ее глажу по руке , и она целует меня. Ее зеленые глаза наполняются слезами. Тонкие пальцы Ирки, как в рассказе Акутагавы, комкают носовой платок с монограммой в уголке.
Допив кофе и выкурив по сигарете, мы идем к Максу и просим позвать в кабинет Воробьева.
Предлагаю им сделку: я выкладываю инсайдерскую информацию - они подписывают бумаги и делают проводки в Литовский банк.  
Проводки чистые, а в Лиетувас Банкас у меня остались действующие счета ещё с кооперативных времен.
Дальше с этого корабля спасаются ,кто как может. Макс играет желваками, Воробьев, воздевая руки, бродит по кабинету. Серега отключил прослушку и сидит на пульте, как дракон, охраняющий золото Рейна.
Глядя на Макса и Воробьева, становится ясно ,что они тоже решили соскочить с локомотива. Воробьев и Макс визируют соглашения и платежки. Ирка бежит в оперзал и платежки уходят. Я собираю бумаги в своем кабинете в картонный ящик из- под Нескафе, складываю вещи в кейс и оттаскиваю все в свою Мицубишку. Прибегает Ленка с подтверждением Лиетувас Банкас о получении. Ирка прыгает ко мне в машину, зачем-то взяв в своем кабинете висящий там пуховик, хотя на дворе июнь.
В этот  момент во двор банка влетает машина Рамона. Взвизгнув тормозами , стрейч резко останавливается у входа, из него вылетают Рамон , его водитель и ,сломя голову ,бегут в кабинет к Максу. Из здания раздаются два хлопка, выбегают Рамон с водителем и ,визжа покрышками, стрейч уносится к Симоновскому валу.
Серега выбегает из банка и говорит: —Замочили. И Макса, и Воробья. Езжайте. Есть камеры. Разберемся с ментами-догоним.
Договариваемся встретиться в мотеле у Смоленска завтра утром и спокойно выезжаем со двора. Сережка заберет мою сестренку с дачи и довезет до Вильнюса. Нам же  с Иркой надо доехать до дачи, забрать девочек, взять документы и ждать всех в Смоленске.
Мы проскакиваем Симоновский вал, Андропова. У выезда на МКАД спокойно проезжаем пост ГАИ. Ирка сидит, одеревенев, и не слышит мой вопрос. После Видненского поста она выходит из ступора, просит свернуть на обочину и бежит в лесополосу. Ее долго тошнит. Потом она, шатаясь,садится в машину, я умываю её , как ребёнка, водой из бутылки, она полощет горло, и наконец, выслушав мой вопрос, не против ли она стать госпожой  Левинайтене и пребывать со мной в любви в богатстве и бедности, горе и радости, здравии и болезни, молчит, выкуривает мальборо, и тихо отвечает «да».
До Михнева 40 км. До Вильнюса еще 1500. Впереди целая жизнь.